AY/АЯ (nemo_nostrum) wrote in psyanimajournal,
AY/АЯ
nemo_nostrum
psyanimajournal

Category:

Культ Выготского (Vygotsky cult): Перспектива философа А.М. Пятигорского

Александр Филоненко (2011)
Александр Пятигорский - рассказчик:

Я против романтизации 1920-х моими друзьями: Вячеслав Иванов и его занятия Эйзенштейном, Георгий Петрович Щедровицкий и культ Льва Семеновича Выготского. Нужно, конечно, вспомнить и физиолога Бернштейна, и Платонова. Я-то считаю, что именно в 1920-х сформировалась интеллигенция с этим нулевым уровнем, которая с огромным энтузиазмом пошла в рабство, именно тогда был выкован интеллигентский цинизм, которым Сталин воспользовался как системным принципом в 1930-х. - See more at: http://magazines.russ.ru/nz/2011/2/fi16.html

Мифология и сознание современного человека (лекция, 2006; http://polit.ru/article/2006/03/02/pjatigorsky/ ):

Совершенно такой же ход мышления, хотя в применении к другим контекстам (... К нему сейчас в интеллигентных кругах притронуться нельзя, как раньше нельзя было притронуться к Марксу. Знаете, о ком речь?) мы видим в трудах одного из кумиров современной русской психологии, философии Выготского. Вот вам верх гуманизма. А на самом деле, если это тик от каких-то немногих интересных экспериментов, это был абсолютный, насквозь советский тоталитарист. Ведь мы привыкли врать.

Сейчас - пожалуйста, можно говорить, что угодно нет, а вот Выготского – не трогайте. И когда я пытался объяснить моему покойному другу Г.П. Щедровицкому, что твой Выготский непобедимо вульгарен, он говорил: «Но ты понимаешь, в том контексте…».


Философия и психология (лекция, http://aapritvorova.ru/filosofija-i-psihologija-aleksandra-pjatigorskogo/ ; https://www.b17.ru/blog/filosofia-psihologia/ ; UPDATE: http://ametalnikova.ru/filosofija-i-psihologija-aleksandra-pjatigorskogo/ ):


Затем появился выдающийся советский психолог, которого читали шёпотом в период сталинского тоталитаризма, вполголоса на семинарах, которого уважали, обожали, без которого не была возможна ни одна сессия. А я вот назло решил прочитать, и прочитал. Тем более что по семейной легенде он мой дальний родственник. Выготский. И вот я помню, к кому я обратился, прочтя страшную работу, «Основы педагогической психологии» помните? Я обратился к самому образованному психологу России, совершенно забытому, Теплову. И говорю: «Слушайте, я, наверное, ничего не понимаю, но, по-моему, это ерунда собачья». Он сказал: «Ну, знаете, коллега, это слишком резко, это слишком резко. Но это какой-то опыт понимания психологии как…», и он замолчал. Много лет спустя я понял, чего. Вы знаете, психология обучения, психология развития, там есть масса психологий. Так психология чего? Потом я уже понял, — психология сознания.
Покойный Выготский на самом деле аксиоматически ввел категорию сознания как единственную универсальную категорию. Собственно, без сознания вся выготскиана как психология не держится. Блестящие наблюдения над развитием языка у ребенка (он не был профессионалом). Очень интересные социопсихологические предсказания, всё это замечательно. Но там не было никакой психологической теории. Понимаете? Там были общие фразы об изменениях в сознании. Я не хочу вести среди вас подрывную деятельность. Но вы знаете, Выготский делил одну черту с талантливыми людьми той эпохи в России. Дико талантлив, но абсолютный дилетант, никуда не годный профессионал. Но талант берет своё, иногда попадает в профессиональную точку — получается, не попадает – ничего не получается, но все восторгаются. То есть, тогда не было разрешено. А уж когда разрешили, так вы помните, как все восторгались? «Выготский, это всё!». Но прослушайте, прочтите, положите рядом психологию какого-нибудь всеми забытого Мак-Таггарта, и детскую психологию Выготского. Выготский же лапоть самодельный. Так?
При этом талантлив, безусловно, интересно рассказывает. Но это не профессиональная наука психология, это талантливое изложение ряда идей относительно сознания, никак теоретически не введенного ни в одну работу. Вот тут меня попросили прочесть о нем лекцию, я скрипя зубами согласился. Почему скрипя зубами? Пришлось читать сотни страниц дребедени, на которые все смотрели с обожанием и уважением. Дребедень! И вот я говорю: «Да возьмите Мак-Таггарта, человек пишет по делу. Человек знает, о чем он говорит». Но это был тогда такой дух в ранней Советской России. «Мы все придумаем по-новому, так как никто и никогда». И это были действительно талантливые люди.
Хорошо, ладно, не буду там никого ругать, вообще хватит. Но чем интересен Выготский? Тем, что он, пусть методически и методологически беспомощно, всё-таки возвратил психологов к тому, что, «ну, товарищи, по-видимому, такая штука, как сознание, тоже существует». А товарищи вообще делали, превратившись в господ, делали только разрешенное, как делает всякий нормальный не думающий человек. Нормальный человек – не думающий человек. Я думаю, что увлечение Выготским отбросило русскую психологию лет на 40 назад.
Но я никогда не забуду, как очутившись в Бостоне (Массачусетс), из 5 вопросов, которые мне задали, 4 были о Выготском. Ну как же, они в восторге от Выготского. А когда я им попытался объяснить, что этот восторг от незнания других психологических текстов, от психологического невежества! Они обиделись страшно. Просто обиделись в Бостоне, как русские патриоты…


UPDATE of 20.01.2020:
Также, предлагается интересное содержательное обсуждение психологии и философии, в частности, применительно к Выготскому, в контексте обсуждения методологии ГПЩ (т.е. Щедровицкого), следующий пассаж:

Пятигорский, Вкратце о философской психологии и психологической философии (методологические размышления) [ https://alexanderpiatigorsky.com/ru/teksty/stati/filosofskie-stati/vkratce-o-filosofskoy-psihologii-i-psihologicheskoy-filosofii/ ]
Но опять же, где место сознания в деятельностной методологии Щедровицкого? Я бы рискнул предположить, что в своей трактовке сознания Щедровицкий в известной степени следует Выготскому. Для последнего сознание выступает как всегда уже измененное в изменяющемся контексте общественной и политической жизни. Сознания вне контекста для Выготского просто не существовало. В этом я вижу не просто историческую ограниченность Выготского (понятие контекста было одним из самых модных понятий в гуманитарных науках того времени), но прежде всего очень сильную тенденцию к отходу от основных позитивистских принципов современной ему психологии и одновременно к отходу от логических оснований классической психологии предшествующего периода. Его философская психология – а она несомненно была философской – не имела ни четко сформулированного метода, ни сколько-нибудь убедительных эмпирических оснований.

В своей методологии Шедровицкий избегал «социологических крайностей» Выготского. Здесь в порядке примечания следовало бы заметить, что несмотря на всю свою сосредоточенность на общественно-политическом контексте, Выготский никогда не интересовался социологией, точнее, он ее попросту не знал (к этому не лишним будет добавить, что ведь Маркс тоже не был социологом в терминологическом смысле этого слова). Для Щедровицкого социология существовала как не более чем возможность для второстепенных интерпретаций деятельности. Вообще я думаю, что то, что я здесь условно называю философской психологией, возможно только как методологическая или онтологическая версия того или иного конкретного психологического учения.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment